УСТРИЦА». ЕСТЬ ТАКАЯ ИКОНА НА АФОНЕ»

«УСТРИЦА». ЕСТЬ ТАКАЯ ИКОНА НА АФОНЕ»
(Из «Афонского дневника – 2003»)
Конец сентября. ОСКОЛОК РАКОВИНЫ
- ...Вот так тебе и надо! Будешь спрашивать благословение, прежде чем в воду лезть, - ругал я себя, разглядывая глубокий порез между двумя пальцами на правой руке. Cтруйка крови, смешиваясь с морской водой, медленно стекала в раковину левой ладони, прижимающей рану. На миг задумался и вовремя не оценил силу накатившейся волны, сбросившей меня с камня недалеко от берега небольшой бухточки, чье дно усеяно острыми раковинами устриц. Успокаивая острую боль в руке, вспомнил совет иеродиакона Иакова во время моего зимнего приезда на Афон: «Все можно, но осторожно!». Этими словами на Богоявление он предложил нескольким паломникам тоже совершить омовение в морской воде. Помню, как этот небольшого роста, монах, сначала на берегу крестился, потом быстро вошел в воду, набрал как можно больше воздуха и прыгнул с камня. Отец Иаков говорил, что, когда он впервые попал в монастырь, то сам игумен благословил его после работ в столярной мастерской иногда купаться: «А в Богоявление - и сам Бог велел!».
Порез на правой руке совсем некстати, жаловался я с Игорю С. из мюнхенского прихода, когда в воскресенье мы возвращались с ним из монастыря Дохиар в Пантелеимонов. Иеромонах Макарий определил мне временно выполнять послушание «мозаичиста» в иконописной мастерской, где под руководством инока Ефрема (Макарова) набираю из цветных дорогих камешек орнамент и фон золотистого цвета для нового параклиса в честь святой праведной Еввулы, матери великомученника Пантелеимона, построенного в 1999 году рядом с церковью Успения Божией Матери. Освящение параклиса намечено в середине октября, а работы еще – непочатый край. Помощников в мастерской не хватает и отец Ефрем нервничает.
...Увидев утром в понедельник пластырь на руке и выслушав краткий рассказ о том, как я порезал руку осколком раковины, молодой послушник Иван опередил отца Ефрема:
- О, знаете ли, пролить на Афоне кровь – это неплохо. Намек на какой-то неисповеданный грех.
К разговору подключился отец Ефрем:
- Значит, так надо. За все благодари... Здесь около берега колотых раковин от устриц пруд пруди. А знаешь, есть такая мозаичная икона на Афоне – «Устрица». По-гречески называется «Стридис». Чудотворная... В монастыре Ставроникита. Тебе интересно было бы там побывать... Но только после завершения всех работ в параклисе. Сейчас - никуда, только молитва и послушание...
Чудотворная мозаичная икона
святителя Николая "Стридис" - "Устрица"
Начало октября. МОЛИТВА И ПОСЛУШАНИЕ
Монахи, называя себя «воинами Христовыми», говорят, что их «духовное делание» основано на послушании и смирении. Они ежедневно закаляются в изнурительном духовном подвиге, который малозаметен паломникам, находящимся совсем непродолжительное время в монастыре. Своеволие и непослушание наказуемо, как и нарушение воинского устава. Уезжать в отпуск на родину, как это делается в других монастырях в России или в Украине, не разрешается. Вот недавно покинул монастырь и «уехал на похороны» в Харьков старец Иларион, а начальство ему не разрешило вернуться назад в монастырскую келлию. Все его имущество помещалось в маленький чемоданчик, с ним и уехал навсегда монах с Афона в свое отечество. Вспоминаю, как отец Иларион, тихий и радостный, подойдет ко мне на утрени, поцелует в плечо, потом испытывающе посмотрит в глаза: «Как тебя зовут, я забыл? А-а-а... Анатолий!? Как думаешь, Анатолий, мы успеем спастись?..» Через несколько секунд опять топчется рядом: «А что ты там привез из Германии?..» Получив после утрени в подарок консервированную селедку, он стал вспоминать, как участвовал в боях под Курском во Второй мировой, при этом плакал и вытащил из черной тряпичной сумки засаленные тетрадки - помянники и просил помочь ему почитать несколько сот поминальных записок ...
Почтенные старцы вроде монаха Илариона, едва передвигающие ноги, имеют в храме специальные папки, где записаны имена для поминания, а еще они чистят орехи для колива и перебирают бобы для трапезы. Все монахи много трудятся и каждый имеет постоянные и временные послушания. Ежегодно в середине января в монастыре проводится собор, где происходит назначение братии на послушание до следующего собора. Перечень всех послушаний содержится в монастырском уставе. Монахи получают, как правило, новые послушания, но их могут оставить и на старом послушании. В Пантелеимоновом имеется большой объем строительных и сельскохозяйственных работ, поэтому монастырь вынужден прибегать к найму мирян из числа «русских греков», украинцев и молдаван.
Послушания на Афоне трудные и не все их выдерживают. Говорят, что в Пантелеимоновом монахи трудятся больше, чем в других афонских обителях. У многих монахов простужены спины, осенью они жалуются на боли в пояснице, просят присылать немецкие мази для растирания. В целом монахи относится к своим болезням по-христиански и мужественно, во время эпидемий гриппа многие не спрашивают у монастырского врача монаха Силуана аспирин или антибиотики, а молятся в своих келлиях целителю Пантелеимону, тянут четки и пьют подогретое красное вино с медом.
Все без исключения: трудники, послушники и старцы ежедневно получают какую-либо работу, при этом учитываются их силы, способности и образование. Паломников, за исключением иностранцев, уже на второй день пребывания в монастыре тоже привлекают к работам: заставляют убирать и мыть полы в архондарике, помогать на кухне, а тех, кто посильнее и помоложе, отправляют на строительные работы или на уборку маслин.
Мое послушание, сказал монах Ефрем, называется «руководелием», а мозаика – дело тонкое, каменное цветное кружево требует терпения и собирается из сотен камешек медленно. Людей в мастерской не хватает, поэтому работаю с монахами Ефремом и Варсонофием по 8 – 11 часов в день. Иконописная мастерская размещается в нескольких помещениях на третьем этаже старого архондарика, где когда-то была монастырская больница. Келья инока Ефрема находится при мастерской. Я как трудник обязан приходить на работу в черном халате, какой носила наша уборщица в начальной школе.
Отец Ефрем – опытный мастер, пять лет перед Афоном работал реставратором в музее на Валааме, участвовал в Питере в выставках реставраторов. Когда поднимаешься по лестнице в Покровский храм в Пантелеимоновом монастыре, видишь его большое настенное панно с ликом прп. старца Силуана Афонского. Отец Ефрем – полноватый инок, с круглыми лицом и очками, редкими седыми волосами и такой же бородкой. Он выходит по утрам из кельи не выспавшийся, как и я, в старом черном спортивном костюме, надевая на него рабочий халат, а сверху - телогрейку. Наше рукоделие начинается с молитвы: отец Ефрем подходит к полкам с множеством икон (это у него – «иконостас»), чтобы возжечь лампаду перед иконой Божией Матери «Скоропослушница». Ночью в мастерской орудует мышь. Она любит лампадное масло, поэтому пробковые поплавки, а иногда и лампадка часто валяются где-нибудь на полу. Отец Ефрем начинает искать поплавок, при этом ругает мышь, потом свои болезни, потом себя, что не успевает к обозначенному сроку выполнить все работы в параклисе. Затем позовет трудников, станет смиренно перед иконой «Скоропослушница», при этом выставит вперед живот, разведет в стороны руки, которые всегда в какой-то краске, устремит взгляд в Богородицу и как-то по-детски, искренно начинает читать молитву. Еще он любит петь, но не имеет ни голоса, ни слуха, но часто подпевает во время утрени, а если - громко, то с правого клироса ему грозят рукой или гримасничают: мол, прекрати! А он все равно после короткой паузы продолжает петь, но про себя, что видно по его губам. Если есть силы, по утрам он вместе с нами делает несколько земных поклонов, крестится и идет на заваривать на электроплитке крепкий чай из горных трав. Это – ежедневный ритуал.
Во время работы мы читаем Иисусову молитву, а в перерывах - акафисты и совершаем земные поклоны. Молитвы по святогорской традиции читаются быстро, монахи ежедневно совершают 100 – 150 поклонов, а послушники – 50 поклонов. Среди монахов немало простых и даже малообразованных в мирском понимании людей, пренебрегающих своей внешностью и элементарной гигиеной. По мере сил каждый из них совершает высокие аскетические подвиги, но святых тайнозрителей среди них я не встречал. Может быть потому, что тихие и скромные монахи стараются вести себя так, чтобы не выражать и не открывать всем своего духовного подвига (монахи Рафаил, Гавриил, Кирион, Иоаким, Филофей и др.). Инок Никита просветил меня, рассказав, что только после смерти монахов можно узнать, кто из святогорских иноков-аскетов чистотой своей жизни стяжал благодатные дары Святого Духа и достиг высокого духовного просветления и святости. С иноком Никитой я поделился и своими ближайшими планами - посетить монастырь Ставроникита. Выслушав и одобрив их, он вдруг спросил и тут же сам и ответил:
- А знаете, как с греческого переводится название монастыря на русский язык? – «Крест Никиты».